«Невротические, связанные со стрессом и соматоформные расстройства»

 «Невротические, связанные со стрессом и соматоформные расстройства»

«Невротические, связанные со стрессом и соматоформные расстройства»

Именно в этой рубрике Международной классификации болезней, наряду с другими включенными в нее клиническими вариантами невротических расстройств, отражены основные клинические формы соматоформных расстройств.

В нозологическом — диагностическом плане соматоформные расстройства, а также обширный класс тревожно-фобических и депрессивных расстройств, включающих паническое расстройство, ипохондрическое расстройство и множество других аналогичных состояний отделены друг от друга. На практике же они чаще всего оказываются тесно переплетенными и составляют одну мозаичную клиническую картину.

  Для последующего прицельного анализа попробуем вначале вычленить из обширного списка этих расстройств его важнейшую составную часть – соматоформные расстройства, имеющих практически неисчерпаемые модификации своих клинических проявлений.  Однако «обобщенный сценарий» клинического развития соматоформных расстройств чаще всего имеет свои стереотипные закономерности:

«… жизнь у человека до определенного момента складывается вполне удачно. Все в целом выглядит благополучно и со здоровьем и на работе и в быту. И вдруг, безо всяких на то видимых причин или на фоне каких-либо личностно значимых переживаний, «выходит из строя» какой-нибудь внутренний орган, нарушается его дотоле не замечаемая слаженная работа. Расстраивается функционирование, скажем кишечника или мочевого пузыря, или неожиданно появляются какие-то сложности с дыханием либо в горле «стало что-то происходить непонятное» или… Всего бесконечного множества встречающихся во врачебной практике органных функциональных расстройств перечислить просто невозможно. И все эти «неполадки» в организме к тому же сопровождаются тягостными, порой необычными болезненными ощущениями. Тут поневоле приходят мысли о всевозможных «серьезных заболеваниях» и надо сказать, мысли о раке приходят в голову чаще всего. Однако все эти переживания являются вполне оправданно логичными. Психика должна реагировать на возникшие «неполадки в организме» и побуждать человека к действию. С этого момента начинается новый этап — этап обследований, подчас необоснованно-многочисленных и повторных»…

Удивительная похожесть клинических картин функциональных соматических расстройств и подлинного соматического заболевания могут поставить в тупик даже опытных узкопрофильных специалистов. В итоге – бесполезные, а то и вредящие здоровью курсы лечения. Примеров тьма. Тысячи практически здоровых лиц толпятся в поликлиниках и проходят очередное обследование-лечение в стационарах. Аффективные нарушения – депрессии, к которым так часто апеллируют психиатры как к причине страдания, довольно часто не столь уж и очевидны. Да и какое может быть по логике вещей настроение у человека, как же ему не переживать, когда бесконечно мучают хронические боли и общий дискомфорт, когда нет душевного покоя из-за тревоги, усиленной «подозрительным» отсутствием конкретно-установленного соматического диагноза. А мысли о фатальном заболевании действительно порождают интенсивную тревогу и смертельный страх. Данные факторы могут ввести в заблуждение, как врачей- интернистов, так и психиатров.  И как здесь разобраться, что является причиной, а что следствием? Депрессия явилась причиной развития функциональных соматических нарушений или скажем, внезапная диарея, да еще с болями и всегда возникающая в самых ответственных ситуациях, отравляет человеку жизнь и вызывает у него естественную депрессивную реакцию? Нетрудно конечно стать приверженцем общепринятых взглядов на психосоматическую проблему и придерживаться однополярной  позиции: – «все соматические функциональные нарушения вызваны стрессами, депрессией». Потому и лечить надо, прежде всего депрессию. При этом нередко используется весьма распространенный аргумент: — «раз антидепрессанты способны улучшить состояние больного — значит все соматоформные расстройства вызваны депрессией».  Однако не стоит игнорировать и множество других биохимических свойств антидепрессантов, способных оказывать весьма положительное влияние на периферические соматовегетативные функции.

Ведь если на «макроуровне» проведенные обследования не выявили патологии, то это вовсе не означает, что в обследованном соматическом регионе все в порядке и на «микроуровне». Из-за этих «невидимых» для современной диагностической аппаратуры «микро уровневых» нарушений, пусть функционально-обратимых  и «страдает» целый орган.  В конечном итоге именно вегетативная нервная система, абсолютно сопряженная с эмоциональной системой, регулирует и контролирует работу всего организма в целом, в том числе частоту сердечных сокращений, уровень артериального давления, работу кишечника, мочевого пузыря… Видеть и лечить только грубые и тяжелые органические заболевания внутренних органов, и игнорируя не лечить функциональные расстройства внутренних органов  —  это возможно является одним из отрицательных проявлений  узкой специализации в медицине. Все, как говорится, имеет свои положительные и отрицательные стороны.

Следовательно, необходимо учитывать и использовать в терапии также позитивные соматотропные свойства антидепрессантов и нейролептиков, действующих на уровне периферической вегетативной регуляции работы внутренних органов. В данном случае возможность влияния психотропных препаратов на работу внутренних органов осуществляется за счет их активного влияния на синаптическую передачу нейромедиаторов в концевых сегментах вегетативной нервной системы.  Эти важнейшие «периферические свойства» антидепрессантов и нейролептиков наверное необходимо знать врачам любого профиля и использовать эти знания в лечении далеко не только функциональных соматических расстройств. Однако знания эти постигаются подчас лишь в процессе практической работы и не всегда компенсируются одним только многократным чтением инструкций и справочников. И поэтому накопленный каждым врачом индивидуальный лечебно-практический опыт нередко просто уникален.

Антидепрессанты и нейролептики своей основной принадлежностью к определенным фармакологическим группам не должны вводить в окончательное заблуждение грамотных врачей и тем более пугать своими названиями и инструкциями обычных людей.  Сравните для примера по прилагаемым инструкциям химические строения «желудочного» препарата мотилиум и нейролептика галоперидол и вы найдете между ними близкородственную химическую связь. Подобных «фармакологических примеров» можно привести множество. Ведь и настой валерианы — психотропное средство.

«Странная история»:

Совершенно недавно ко мне на прием пришел пожилой пациент с одним-единственным вопросом: «Можно ли ему принимать на ночь таблетку феназепама (0,5мг), ведь она ему так помогает не только уснуть без тревоги в ожидании очередного приступа мерцательной аритмии, но и полностью предотвращает этот приступ?!». Сказал также, что он уже «смертельно устал» от частых пребываний в реанимационных отделениях, куда его доставляют ночами по «скорой» не реже 2х-3х раз в месяц и где ему  спасают жизнь массивным введением кардиотропных препаратов, применением электрошоковой стимуляции. На вопрос, почему же он тогда не принимает феназепам, который ему так помогает, он ответил: «Доктор в реанимации категорически запретил мне принимать феназепам, так как этот препарат вызывает привыкание и может вызвать даже наркотическую зависимость и придется тогда все время повышать дозы. Поэтому я боюсь его принимать, хотя тайком все же принимаю иногда на ночь всегда только одну таблетку и знаю, что в этом случае сердечного приступа не будет. Вот поэтому я и пришел к вам на прием. Мне надо выяснить, как мне поступать дальше и стану ли я наркоманом?».

Признаться, странно было слышать о надуманной опасности лекарственно-наркотической зависимости у пожилого 79-летнего человека, все еще продуктивно работающего в сфере науки, инстинктивно спасающего себе жизнь с помощью одной таблетки феназепама, несмотря на удивительно некомпетентный и категорический запрет врача-кардиолога-реаниматолога. Что также, мягко говоря, казалось странным.  Поговорив с пациентом и разъяснив ему «фантастическую ситуацию» по поводу наркотической зависимости и других «тяжелых» последствий от малой дозы феназепама,  я выписал ему рецепт на этот препарат с рекомендацией приема 1 таблетки 0,5 мг. на ночь. От меня он ушел заметно успокоенный. Думаю, теперь он будет способен написать еще не одну научную статью.

Вывод: — никакой узкопрофильный подход к пониманию и лечению ни «чисто» соматических, ни функциональных соматоформных расстройств не может обеспечить выздоровление больного.

Что касается соматоформных расстройств, их вообще не существует в природе независимо и раздельно ни от психики больного, ни от соматических функций, ни от его личности в целом и, безусловно, от средовых социальных влияний. Потому и успешность проводимой терапии, безусловно, зависит от широты взглядов врача на данную проблему, его знаний в проведении непременно комплексного, точнее  единовременного лечения  центральных (психоэмоциональных) и периферических (соматовегетативных) расстройств. К тому же лечение всегда должно быть личностно ориентированным и индивидуально соответствующим  биологическим особенностям организма данного больного.

Приведу по этому поводу еще один из ближайших по времени характерных клинических примеров:

…у пациента непреходящие тревожные переживания за свое здоровье из-за бесконечных позывов на мочеотделение, болезненных ощущений в проекции мочевого пузыря…,  к тому же и само мочеиспускание происходит с некоторой задержкой, неприятно-болезненное, вялой струей, нередко приходится «тужиться», но порой, наоборот, с обильным отхождением светлой мочи. И все это в возрасте 29 лет. Практически, налицо многие классические симптомы простатита или аденомы простаты. Но их определенно нет. Многократные обследования и анализы не подтверждали данных диагнозов. Хотя урологи превентивно проводили курсы антибиотикотерапии. В итоге, в институте урологии  предложили оперативное вмешательство. И что не менее удивительно, предложили больному пользоваться катетером при мочеиспускании! Классика медицинского абсурда!  Но что именно в данном случае надо было оперировать, иссекать или надрезать для меня так и осталось загадкой.  Ведь без малого десяток обследований не обнаружил у больного сколь-нибудь серьёзной урологической патологии.  Последствия же подобных «оперативных вмешательств» могут быть просто непредсказуемы.

«Резать к чёртовой матери, не дожидаясь перитонитов!»(к/ф «Покровские ворота»).

Тем временем жизнь больного стала вконец невыносимой. К тому же укрепился страх задержки и не отхождения мочи, особенно после рекомендаций пользоваться катетером. Пришлось ему обратиться к психиатру одной из авторитетных московских клиник. Психиатр легко усмотрел в его состоянии депрессию и ипохондрическую погруженность в заболевание. В результате после довольно длительного, безуспешного и с неприятными для больного осложнениями амбулаторного лечения, этим врачом было предложено лечение уже в психиатрическом стационаре.

А что значит для сохранного личностно и социально человека, к тому же хорошего специалиста, мужа и отца малолетнего сына, психиатрический стационар, представить несложно. В конце концов моему больному все-таки удалось избежать двух противоположных крайностей в лечении – оперативного вмешательства и психиатрического стационара, однако все «урологические проблемы» и депрессивная ипохондрия оставались при нем.

Ох уж эти психосоматические расстройства! Сколько научных трудов написано, статей, а сайтов – целый легион. И, казалось бы, правильно все пишут, описывают научно. Но видеть первопричину данной патологии лишь в психогенных влияниях, т.е. «все от психики» значит, по меньшей мере, не видеть всего остального в общей сложности — «за головой не видеть тела» и, наоборот – «за мочевым пузырем не видеть голову».  Но чем же тогда «узкий» психиатр отличается от «узкого» уролога.

А состояние нашего «урологического» больного в настоящее время, наконец, нормализуется. И ничего сверхъестественного в этом нет, состояние больного продолжает улучшаться благодаря индивидуально подобранному комплексному медикаментозному лечению (включающему помимо антидепрессантов еще и препараты урологического регистра) и единовременно проводимой   рационально-реабилитационной психотерапии с активным участием самого пациента. Данному больному необходимо терпеливое и зачастую неоднократное разъяснение его состояния, общих механизмов вегетативной регуляции процесса мочеиспускания.  В результате сегодня этот выздоравливающий пациент знает о М-холинорецепторах и об Альфа-блокаторах не меньше уролога. И главное, научился спокойнее и оптимистичнее воспринимать свое состояние и саму жизнь. Да, пациентов психосоматического профиля нередко доводится просто «выхаживать».

 «Энигма» психосоматических расстройств  < > «Сфинкс» с телом и лапами льва и крыльями орла

 Для понимания причин и лечения соматоформных расстройств в «мозговом арсенале» практического врача должны также присутствовать и научно-теоретические познания. В их числе просто обязана быть хотя бы минимально-необходимая ориентированность в фундаментальных научных трудах отечественных ученых (И.П. Павлова, П.К. Анохина,  А.А. Ухтомского, К.М. Быкова, Е.П. Ильина, Л.Д. Левитова, Н.А. Бернштейна и многих других…). 

   Научное наследие данных ученых имеет самое непосредственное отношение к «психосоматике» и дает ключевые знания практическому врачу в понимании сути психосоматических соотношений в человеческом организме.

Без намерений утомить собеседника «наукой» все же должен отметить одну  удивительную» закономерность, ставшую по сути «общим знаменателем» практически для всех исследований этих замечательных отечественных ученых, пришедших к единой истине различными путями.

Заключается эта выявленная всеобщая закономерность в том, что наш организм может нормально функционировать не только благодаря сложной тесной взаимосвязи и постоянному взаимодействию всех органов и систем, но человеческий организм является по существу  единой саморегулирующейся и саморазвивающейся системой, функционирующей по принципу замкнутого контура регулирования.

Итак, наш организм функционирует по принципу замкнутого контура регулирования, в котором биологическая информация циркулирует в каналах прямой и обратной связи пока не будет достигнут  необходимый для организма результат.

Таким образом, во внутренней среде нашего организма все подчинено закону цикличности и работает по принципу замкнутого контура регулирования. Абсолютно также звучит всеобщий закон существования всего мироздания и всех без исключения происходящих в нем процессов созидания и разрушения. И вот с этих незыблемых фундаментальных позиций будет гораздо легче составить представление о механизмах развития психосоматических соотношений.  Теперь представим «общую картину процессов жизнедеятельности» нашего организма, также протекающих в русле замкнутого контура, в котором в кольцевой взаимосвязи находятся все его органы и системы. В таком «психосоматическом круге» рассматривать раздельно голову и тело просто бессмысленно. Развитие «событий, происходящих в голове» немедленно вызывает ответную реакцию в теле и наоборот.  Как нельзя определить начало и конец у замкнутого контура,  так невозможно разделить сому и психику.

Становится понятным, что не столь уж и важно «в каком обличье, и на каком участке замкнутого контура ворвался враг» в наш организм, нанес ли он ему соматический или психический стресс-удар. Результат всегда будет единым — на стресс откликнется весь организм. Информация по каналам прямой и обратной связи немедленно разойдется по всеобщему биологическому контуру организма, объединяя его в неразрывное психосоматическое единство для восстановления нарушенного равновесия. Автоматические механизмы психофизиологической саморегуляции начнут поиск возможностей «устранения поломок» с целью достижения биологически необходимого результата. Но далеко не всегда организму удается справиться с задачей, адаптационные механизмы могут оказаться недостаточно сильными, нарастая, сказываются последствия перенесенного организмом стресса. «Первой линией обороны» всегда является эмоционально-вегетативная система, принимающая «удар на себя». В конечном итоге начинают страдать и психика и тело (добавлю, и душа). Начинают проявляться признаки психосоматических расстройств.

В иной терминологии все сказанное выглядит примерно так: произошли ли нарушения изначально в структуре периферического соматосенсорного аппарата или первыми возникли сбои на уровне вегетативно — эндокринной системы или, что не менее возможно, первичные нарушения возникли в психоэмоциональной сфере — по большому счету это не имеет стратегического значения для дальнейшего развития патологического процесса.  На каком бы физиологическом уровне в организме не произошел «запуск», он по «цепной реакции» обуславливает развитие нарушений на всех других его уровнях.  Психосоматический континуум может формироваться стимулами с любого «входа», и это будет, согласно теории П.К. Анохина, «входом в ту или иную функциональную систему».

На каком-то этапе развития психосоматических расстройств еще возможно с величайшей неточностью определить причинность страдания, но затем «все буквально сворачивается в круг», становится неразделимым причинно-следственным континуумом.

И поскольку сформированное «замкнуто-цикличное» патологическое состояние отражает нарушенный уровень функционирования, как отдельных функциональных систем, так и всего организма в целом, то думаю, что о психосоматических расстройствах было бы целесообразнее говорить как о психосоматических состояниях.

Таким образом, в живом организме все биологические процессы протекают по замкнутому контуру, а функцию каналов связи могут выполнять рецепторы, нервные клетки, циркулирующие в организме жидкости и др.

Сформировавшееся у заболевшего человека психосоматическое состояние можно в известной степени сравнить с древним архетипическим символом замкнутой цикличности — змеей, кусающей себя за хвост.

Уроборос — Змея, кусающая себя за хвост

Уроборос — Змея, кусающая себя за хвост

В подтверждение функционирования человеческого организма по принципу  «психосоматического замкнутого контура» уместно привести известный научный факт, доказывающий, что в коре головного мозга имеются так называемые проекционные соматосенсорные зоны, в которых все внутренние органы и части тела имеют свои локальные представительства. По всей видимости, именно здесь располагаются центральные участки одного из удивительнейших  психосоматических контуров организма со своими специфическими каналами связи. Возможно, подобное творение эволюции присутствует в организмах и других живущих на земле существ.

То есть в головном мозге присутствует в миниатюре весь человек с его внутренними органами и частями тела. Причем этот «человечек в нашей голове» всегда зеркально реагирует на все, что происходит в нашем теле. И когда мы заболеваем «телесными болезнями», то одновременно наш «маленький человечек в голове также начинает болеть».  К примеру, если у нас болит живот, то и у «человечка в голове» он тоже «болит», но по-своему, в виде определенных физиологических изменений в соответствующей животу зоне головного мозга. И еще неизвестно,  у кого из «них двоих живот начинает болеть первым». Наше тело вкупе со всеми внутренними органами и их «зеркальным отображением» в соматосенсорных зонах коры головного мозга функционально связаны между собой и оказывают сильнейшее взаимовлияние. Любое заболевание внутреннего органа немедленно вызывает соответствующие локальные изменения динамики нервных процессов в его «зеркальной» корковой проекции и наоборот. Тут уместно сравнение с «диалогом»,  происходящим между сомой и психикой. И если тело «говорит» на языке ощущений, в нашем варианте — болезненных ощущений, то мозг «переводит» их на язык образов, мыслей и переживаний.

Практический опыт подтверждает, что вначале надо «успокоить тело», то есть устранить болезненные ощущения,  лишь  тогда «успокоятся переживания и ипохондрические мысли-паразиты». А не наоборот. Сколько пациента не убеждай в процессе проводимого лечения, что он не болен, он вам не поверит, пока будет испытывать болезненные ощущения в теле. Эту истину знают все мои пациенты. Потому что пережили все это.  Данный парадокс излечения болезни – «сначала тело, затем голова» идет «несколько» вразрез с основами когнитивно-поведенческой психотерапии, постулатом которой является формула – «неправильная мысль порождает болезнь». То есть исправишь мысли больного, пройдет и болезнь. Но по-нашему, «сколько не говори халва, халва…». Тут иначе и не скажешь:  — «что нам хорошо, то американской психотерапии…».  Данный психотерапевтический подход может быть достаточно действенным лишь на этапе формирования болезни или на этапе выздоровления больного. Однако терапия больного со сформировавшимся психосоматическим состоянием, включающим субъективно-тягостные соматоформные расстройства и тревожно-депрессивные переживания по их поводу, проходит уже по нейрохимической трассе отнюдь не исключающей применения индивидуализированной психотерапии.

Вернемся к нашему «человечку». Существование такого «человечка» в голове впервые обнаружил известный ученый Пенфилд с помощью метода электрической стимуляции отдельных участков мозга. Этот «верхний» или сенсорный человечек, названный им гомункулусом, отличается от своего «телесного близнеца» особыми пропорциями. Около трети занимает кисть руки, еще треть — губы, язык, гортань, остальное тело непропорционально мало. Поэтому пальцы рук, губы и язык с большим числом нервных окончаний изображаются крупнее, чем туловище и ноги.

                                       Гомункулус Пенфилда

 

Существованием «гомункулуса» объясняются и так называемые фантомные боли, когда, к примеру, после ампутации ноги больной продолжает испытывать все те же болевые ощущения в «ноге», которой у него уже нет. Но сенсорная «матрица ноги» в головном мозге сохранилась.  Вот она-то и продолжает «болеть».  В медицине же широко используются методы «обратного» физиотерапевтического воздействия на пораженные участки мозга. Локальный массаж и специальные упражнения лечебной физкультуры способствуют восстановлению движения не только в парализованной после инсульта конечности, но и ускорению восстановительных процессов в пораженных структурах мозга.

В этой связи выглядит абсолютно логичным уверенность в существовании в нашем организме обособленных, биологически детерминированных информационных каналов связи между телом, внутренними органами и соматосенсорными зонами головного мозга.  Данный биоинформационный канал, обеспечивающий необходимое взаимодействие центральных и периферических образований нашего организма, как уже было доказано, существует, но вряд он функционирует обособленно и действует в обход всех взаимодействующих в организме уровней, от психологического до биохимического и эндокринного. Биоинформационное взаимодействие всех макро — и микроструктур нашего организма обеспечивается путем сложнейшей нейрогуморальной и метаболической регуляции. И все же…

Допустим, нам все-таки удастся каким-то образом вычленить или обособить этот канал связи нашего тела и гомункулуса из общего потока сложнейших биологических процессов в организме. Но собственно говоря, нам для этого и стараться не придется. Ведь все происходит самопроизвольно при психосоматическом, да и при любом другом физическом страдании. Этот, казалось бы, умозрительный канал внутренней связи вполне реально устанавливается буквально экстренно и «напрямую» между больным органом или частью тела и мозгом. Все дело в сознании человека, испытывающего телесные болезненные ощущения. Именно на этих болезненных ощущениях непроизвольно концентрируется наше внимание, направляющего туда поток сознания. Внимание в этом случае можно сравнить с «лучом прожектора» концентрированно «освещающего» локальную болезненную зону тела.  Этот «луч прожектора» нашего внимания (сознания) скорей всего и становится экстренно сформированным биоинформационным каналом связи между телом и соматосенсорными зонами головного мозга.

Болезненно-неприятные ощущения, идущие из внутренней среды организма, воспринимаются мозгом в качестве сигналов опасности, и он обязательно реагирует на них и переживанием и мыслью. Но здесь человека подстерегает одна «коварная» его психобиологическая особенность, проявляющая себя не только в условиях психосоматической ситуации. Привлеченное «магнитом» внутренних неприятных ощущений (сенестопатий) внимание (сознание) избыточно фиксируется на этих ощущениях и тем самым не только многократно усиливает их, но и отрицательно влияет на «болезненный очаг», вследствие чего устанавливается кольцевая порочная взаимовлияющая связь психики и болезненного очага в теле.  Причем эта патологическая замкнутая физиологическая структура в организме, приводящая в итоге к углублению возникших функциональных нарушений работы внутренних органов, формируется вне зависимости от «первичности-вторичности» причинных механизмов его запуска, т.е. причинно-следственных взаимоотношений психики и тела.

Установившееся и прочно закрепившееся на болезненных телесных ощущениях внутреннее внимание играет «злую шутку» с заболевшим человеком, оно сродни медитации, но действует наоборот. Можно вполне обоснованно назвать эту психофизиологическую ситуацию – «отрицательной медитацией». Если при общепринятых техниках медитации у человека сформирована исходная волевая позитивная мотивация к проведению приемов телесной медитации, то в результате обычно достигается и релаксация и позитивные соматические сдвиги. В случае с патологическими телесными ощущениями — все наоборот, настороженное внимание непроизвольно концентрируется на «неблагополучных» телесных зонах, куда психика посылает не установочные позитивные чувственные образы, а болезненные образы воображения и тревожные переживания по поводу их содержания. Круг замыкается: патологические ощущения на фоне функциональных соматических расстройств — фиксация внимания, эмоции, мысли и образы несуществующей болезни — усиление патологических ощущений и функциональных расстройств — углубление эмоционально-личностной реакции …

Достигнутое проводимой терапией прерывание установившейся порочной циклично-замкнутой связи внутреннего внимания и болезненного телесного очага всегда становится началом выздоровления психосоматического больного. Это становится возможным только при исчезновении болезненных телесных ощущений, формирующих у больного ложные представления о несуществующей болезни, наполненных депрессивно-ипохондрическими переживаниями. Когда на фоне проводимого лечения психосоматического больного у него, наконец, происходит процесс переключения внутреннего «соматического» внимания на внешний мир, то это событие сравнимо со снятием послеоперационной повязки с глаз. Окружающий мир для человека как бы открывается заново. У меня даже вошел в практику такой проверочный тест – если пациент стал с достаточной эмоциональной живостью откликаться на отвлеченные темы — значит, «дело пошло на поправку». Мои подопечные это знают. А ведь до лечения все было иначе…

Еще одной стержневой биологической причиной в развитии психосоматических расстройств является фактор теснейшей анатомо-физиологической взаимосвязи эмоциональной системы человека и его вегетативной нервной системы.  Вегетативно-соматические и эмоциональные нарушения остаются практически неразделимыми благодаря наличию единых нейромедиаторных механизмов, участвующих в регуляции активности вегетативной нервной системы и определяющих знак эмоций. Нераздельная взаимообусловленность эмоциональных и соматовегетативных процессов определяется  также общностью структур головного мозга участвующих, как в центральной вегетативной регуляции, так и в генерировании эмоций. Это, прежде всего лимбико-ретикулярный комплекс и важнейшие звенья этого комплекса — гипоталамус, гиппокамп, миндалевидный комплекс, лобная кора, объединенные между собой тесными функциональными связями.

Так что изолированного существования телесных болезненных ощущений и эмоциональной реакции по их поводу просто не бывает в силу природы человека – как личности и биологического организма.

И еще, чем сильнее и продолжительнее воздействие отрицательных эмоций, тем более значительны и стойки соматовегетативные нарушения, и тем больше оснований для хронификации психосоматических расстройств и развития личности по психосоматическому типу. Если посредством психофармакологии удается затормозить соматовегетативные реакции, то интенсивность негативных эмоций, прежде всего чувства тревоги и страха, значительно уменьшается. И в обратном порядке — улучшение эмоционального состояния  влечет за собой снижение интенсивности соматовегетативных расстройств.

Теперь рассмотрим основные клинические варианты расстройств, включенных в объявленную рубрику.

Наиболее частой причиной обращения пациентов к психиатру являются так называемые панические атаки. Но к психиатру, как правило, пациенты обращаются в самую последнюю очередь после неоднократных вызовов «скорой», обращений к терапевту, кардиологу, неврологу, психотерапевту… Благо, если в той же поликлинике есть психиатр и не надо его искать где-то на стороне или обращаться в ПНД…

 

 

 


Комментарии

  1. Я больная с приличным стажем. То, что написано здесь — это обо мне. Я много раз все это слышала на приеме у врачей, но потом все сказанное как бы «стиралось». В один из типичных безрадостных и серых выходных я начала читать этот блог. Состояние было тоскливое, чувство усталости и подавленности. Что-либо делать не было никакой энергии. Читать начала механически, но по мере того, как я читала появлялось чувство, что со мной беседует очень опытный врач, очень добрый, отзывчивый и чуткий человек, который терпеливо объясняет мне еще раз то, что со мной происходит. Я успокоилась, откуда-то взялась энергия, я даже нашла в себе силы пойти на кухню и приготовить нам с мужем вкусненького. Это очень полезный и нужный материал, который помогает людям. Большое спасибо Рафаэлю Завеновичу за его работу! Сейчас принимаю лекарства, чувствую себя лучше.

  2. Рафаэль Завенович, спасибо Вам за Ваш труд, все очень понятно и доступно. Буду обращаться к Вашей статье снова и снова.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.